Возвращаясь домой после завершения своего добровольческого контракта, долго не мог избавиться от ощущения, будто всё ещё остаюсь там — за той самой чертой. Три месяца душа продолжала жить в ЛНР, среди приказов и тревог. Переход к другой жизни оказался трудным испытанием. Контраст казался настолько разительным, что хотелось вернуться назад, туда, где всё было понятно и чётко очерчено.

Там была ясность цели и абсолютная преданность долгу. Получив задание от командования, ты знал одно: его необходимо выполнить любой ценой. Никто не хотел слышать твои оправдания, никто не принимал во внимание не нужные детали. Ты просто делал своё дело, потому что иначе нельзя. Потому что от каждого твоего шага зависело выполнение поставленного боевого распоряжения. Там мы были единым целым, сплочёнными перед лицом общей угрозы, и эта связь оставалась крепкой всегда.

Другая жизнь встретила тишиной и покоем, которые показались немного чуждыми. Первые дни вздрагивал и нервно оглядывался от хлопков петард. Родственники начали беспокоиться, видя мою излишнюю настороженность и чрезмерное постоянное соблюдение мер безопасности. Они пытались убедить меня расслабиться, успокоиться.

Теперь я понимаю, что след в душе действительно остаётся и это, к сожалению, не выдумка психологов. Но вместе с тем, в тех обстоятельствах научился ценить каждую минуту мира, каждое мгновение спокойствия. Пришло нечто новое — внутренняя стойкость, способность видеть ценность в простейших вещах и понимание хрупкости человеческой жизни. Эти чувства останутся навсегда, как отголосок и напоминание о том, каким тяжёлым путём достаётся настоящая безмятежность. По прошествии времени понимаю, что невозможно взять и моментально переключится, всё, что происходило за лентой с тобой с твоими братьями навсегда останется в памяти.

Подполковник Павел Дурандин.